люди нелогичны, им хочется, чтобы их утешили, сказав то, что им хочется услышать. После этого они
опять некоторое время счастливы. Персонал у меня очень хороший. Все - люди терпеливые и доброго нрава и не шибко
какие умные, поскольку умники обычно с гонором. Да, мисс Донован, что у вас? - Она повернулась в сторону сбегавшей по
лестнице молодой женщины.
- Да опять эта миссис Локкетт, мисс Паккард. Она заявляет, что умирает, и хочет, чтобы немедленно позвали доктора.
- О-о, - совершенно невозмутимо произнесла мисс Паккард. - И от чего же она умирает на этот раз?
- Она заявляет, что в тушенке вчера были грибы и что она отравилась.
- Это уже что-то новое, - сказала мисс Паккард. - Пожалуй, я пойду и поговорю с ней. Очень жаль оставлять вас, миссис
Бересфорд. В той комнате вы найдете журналы и газеты.
- Ах, ничего, не переживайте, - ответила Таппенс. Она вошла в комнату, которую ей указали. Это была уютная комната с
видом на сад, куда вели стеклянные двери. Тут стояли кресла, на столах - вазы с цветами. На одной стене висела полка, на
которой вперемешку стояли современные романы и книги о путешествиях, а также серия "Любимые литературные
произведения" на случай, если обитателям дома снова захочется встретиться с ними. На столике лежали журналы.
Сейчас в комнате находилась всего одна посетительница, старушка с седыми волосами, зачесанными назад. Она сидела в
кресле, держа стакан молока и глядя на него. У нее было симпатичное бело-розовое лицо, и она дружелюбно улыбалась
Таппенс.
- Доброе утро, - сказала она. - Вы приехали сюда жить или просто навещаете кого-нибудь?
- Навещаю, - ответила Таппенс. - У меня здесь тетушка. Сейчас с нею мой муж. Мы решили, что, возможно, двое сразу
для нее будет слишком.
- Весьма предусмотрительно с вашей стороны, - похвалила старушка. Она оценивающе попробовала молоко. -
Интересно... да нет, я думаю, оно вполне нормальное. А вы ничего не хотите? Чаю, может, или кофе? Позвольте мне
позвонить. Они здесь весьма обязательные.
- Нет, право, спасибо, - ответила Таппенс.
- А может, стакан молока? Сегодня оно не отравлено.
- Нет-нет, ничего не надо. Мы скоро уезжаем.
- Ну, если вы точно не хотите... но это не доставило бы никаких хлопот. Здесь народ ко всему привычный. Разве что
попросишь чего-нибудь совершенно невозможного.
- Смею сказать, тетушка, которую мы сейчас навещаем, иногда просит совершенно невозможного, - ответила Таппенс. -
Это мисс Фэншо, - добавила она.
- Ах, мисс Фэншо, - сказала старушка. - О, да. Что-то, казалось, ее сдерживает, но Таппенс ободряюще продолжала:
- Она, по-моему, та еще самодурка. Всегда этим славилась.
- О да, действительно. У меня у самой когда-то была тетушка, вы знаете, очень похожая на нее, особенно в старости. Но
мы все очень любим мисс Фэншо. При желании она может быть очень, очень забавной. В своих суждениях о людях, знаете
ли.
- Да, вероятно, так, - сказала Таппенс. Она задумалась, вдруг представив тетю Аду в этом новом свете.
- Весьма ядовитая дама, - заметила старушка. - Между прочим, моя фамилия Ланкастер, миссис Ланкастер.
- А моя - Бересфорд, - сказала Таппенс.
- Боюсь, вы знаете, время от времени толика злости идет человеку на пользу. Послушать только, что она иногда говорит
про других здешних постояльцев, как их описывает. Вроде бы и грешно смеяться, а смеешься.
- Вы давно здесь живете?
- Да уж прилично. Дайте-ка сообразить... семь... нет, восемь лет. Да-да, должно быть, больше восьми лет. - Она
вздохнула. - Теряешь связь с событиями, да и с людьми тоже. Родственники, те, что у меня остались, живут за границей.
- Это, должно быть, довольно грустно.
- Да нет, право. Мне они были как-то безразличны. Правду сказать, я даже знала их не очень хорошо. У меня была плохая
болезнь, очень