довольно плохо.
- Весьма сожалею, что заставил вас тащиться сюда, - ответил Томми. - Я ведь, знаете, мог бы встретиться с вами и в
более удобном для вас месте.
- Значит, сейчас вы свободны?
- В данный момент - да. Меня не было всю последнюю неделю.
- Да, по-моему, когда я звонил, кто-то мне так и сказал.
Томми указал гостю на стул, предложил прохладительные напитки, положил сигареты и спички рядом с доктором Марри.
Когда мужчины удобно устроились, доктор Марри повел разговор.
- Наверняка я пробудил в вас любопытство, но, по сути, у нас, в "Солнечном кряже", беда. Весьма трудное и запутанное
дело, которое вроде бы не имеет к вам никакого отношения. У меня нет никакого права беспокоить вас, есть лишь слабая
надежда, что вы можете помочь нам.
- Ну, разумеется, я сделаю все, что смогу. Это имеет какое-то отношение к моей тетушке, мисс Фэншо?
- Лишь косвенное. Могу я говорить с вами откровенно, мистер Бересфорд?
- Да, конечно.
- Видите ли, на днях я беседовал с одним нашим общим другом. Он мне кое-что о вас рассказал. Насколько я понимаю, в
военное время вы выполняли довольно деликатное здание.
- Ну я бы не стал выражаться так серьезно, - уклончиво ответил Томми.
- О да, я понимаю, о таких вещах не распространяются.
- Право, я не думаю, что это так уж важно. После войны уж сколько лет прошло. Мы с женой были тогда гораздо моложе.
- Во всяком случае то, о чем я хочу с вами поговорить, к тем временам не имеет никакого отношения. Для меня важно,
чтобы пока все это осталось между нами, хотя вполне возможно, что впоследствии все это выйдет на свет божий.
- Говорите, в "Солнечном кряже" беда?
- Да. Не так давно умерла одна из наших пациенток. Некая миссис Муди. Не знаю, встречались ли вы когда-либо с нею и
говорила ли вам о ней ваша тетушка.
- Миссис Муди? - Томми изумился. - Да нет, не думаю. Во всяком случае, насколько я помню - нет.
- И не такая уж старая по сравнению с другими пациентками. Ей только-только пошел восьмой десяток, и никакой
серьезной болезни у нее не было. Просто у нее не оказалось близких родственников, и за ней некому было присматривать.
Она принадлежит к категории женщин, которых я про себя называю квочками. Эти женщины с годами все больше
становятся похожими на кур. Оки кудахчут, они все забывают, они сами себя ставят в трудные положения, они заводятся по
пустякам и страшно переживают. Но они здоровы, умственно неуравновешенными их назвать нельзя.
- Они всего лишь кудахчут, - предположил Томми.
- Совершенно верно. Миссис Муди кудахтала. Нянечкам она доставляла массу хлопот, хоть они и любили ее. Она
обыкновенно забывала, когда она ела, поднимала шум из-за того, что, мол, ее не накормили обедом, тогда как на самом деле
она только что отменно пообедала.
- А-а, - протянул Томми, до которого наконец-то дошло, - миссис Какао?
- Простите?
- Виноват, - ответил Томми, - это мы так с женой ее называли. Однажды мы проходили по коридору, а она вопила, звала
нянечку Джейн и заявляла, что ей не подали какао. Весьма приятная с виду малахольная старушка. При этом эпизоде мы оба
рассмеялись, и у нас вошло в привычку величать ее миссис Какао. Значит, она умерла.
- Когда наступила смерть, я особенно не удивился, - продолжал доктор Марри. - Невозможно с какой-либо степенью
точности предсказать, когда умрет та или иная престарелая женщина. Женщины с серьезно пошатнувшимся здоровьем,
которые, казалось бы, не протянут и год после очередного осмотра, порой живут еще добрых десять лет. Их воля к жизни
оказывается гораздо сильнее простого физического недомогания. А другие, обладающие, казалось бы, исключительно
хорошим здоровьем и способные дожить до глубокой старости, подхватывают вдруг бронхит или грипп и, не в состоянии
набраться жизненных сил, умирают с удивительной