- У меня был друг по имени Джордж Андервуд, заметил Томми.
- Да, у меня тоже были знакомые Андервуды, но я никогда не сталкивалась с Оувервудами.
- Мужчина или женщина? - полюбопытствовал Томас.
Кажется, девочка. Роуз Оувервуд.
- Роуз Оувервуд, - повторил Томми, прислушиваясь к звучанию имени. - По - моему, вместе звучит не самым лучшим
образом. - Он добавил:
- После ленча надо будет позвонить электрикам. Осторожнее будь на верхней площадке, Таппенс, не то провалишься.
- Тогда я умру или своей смертью, или не своей смертью, одно из двух.
- Ты умрешь от любопытства, - сказал Томми, - "Любопытство убило кошку".
- А тебе не любопытно? - спросила Таппенс.
- Не вижу ни малейших оснований для любопытства. Какой у нас сегодня пудинг?
- Пирог с патокой.
- Ну, Таппенс, надо сказать, ленч был просто шикарный.
- Я рада, что тебе понравилось, - сказала Таппенс.
- Что это за пакет лежит у задней двери? Это не вино, которое мы заказали?
- Нет, ответила Таппенс. - Луковицы.
- А, - протянул Томми, - луковицы.
- Тюльпаны, - сказала Таппенс. - Пойду поговорю о них со старым Айзеком.
- И куда ты их собираешься высаживать?
- Я думаю, вдоль центральной дорожки сада.
- Бедняга выглядит так, словно вот - вот свалится замертво, - сказал Томми.
- Отнюдь, - возразила Таппенс. - Айзек - крепкий орешек. Знаешь, я сделала открытие: все садовники - такие. Если они
хорошие садовники, их зрелость начинается после восьмидесяти, а если у тебя работает сильный, здоровый мужчина лет 35 -
ти, который говорит: "Мне всегда хотелось работать в саду", можно не сомневаться, что толку от него не будет. Они только
время от времени смахнут несколько листочков, а стоит их попросить о чем - нибудь, они каждый раз отвечают, что сейчас
не сезон. А поскольку никто не знает, когда сезон, а когда нет, по крайней мере, я не знаю, то они одерживают верх. Но
Айзек - просто чудо. Он знает все. - Таппенс добавила:
- Там должно быть и немного крокусов. Интересно, положили ли их в пакет. Пойду посмотрю. Сегодня как раз он
приходит, вот он мне все и расскажет.
- Хорошо, - сказал Томми, - я скоро выйду к тебе. Таппенс и Айзек приятно пообщались. Луковицы были распакованы,
самые подходящие для их высадки места обсуждены. Сначала ранние тюльпаны, которые, по расчетам, должны порадовать
душу в конце февраля, затем были обдуманы красивые "попугайчики с хохолком", и тюльпаны, которые, как поняла
Таппенс, будут особенно красиво распускаться на длинных стеблях в мае и начале июня. Поскольку они отличались
необычным нежно - зеленым цветом, их решено было посадить вместе в дальнем уголке сада, где их можно будет срывать и
украшать ими гостиную, или вдоль тропинки к дому от ворот, где они будут вызывать зависть посетителей. Предполагалось,
что они не оставят равнодушными обладающих вкусом торговцев, доставляющих мясо и зелень.
В четыре часа Таппенс поставила в кухне коричневый заварник, доверху наполненный хорошим крепким чаем, рядом -
полную сахарницу и кувшин с молоком, и, пригласив Айзека освежиться перед уходом, пошла искать Томми.
Наверное, спит где - нибудь, подумала она, заглядывая во все комнаты. Она обрадовалась, увидев голову,
высовывающуюся из зловещей дыры на лестничной площадке.
- Все в порядке, мэм, - произнес электрик, - можете здесь смело ходить. Все налажено, - и добавил, что завтра начнет
работать в другой части дома.
- Надеюсь, вы и правда придете, - сказала Таппенс. - Вы случайно не видели мистера Бересфорда?
- Это вы о вашем муже? Видел. Кажется, он прошел на верхний этаж. Ронял там вещи, довольно тяжелые. Книги, должно
быть.
- Книги! - воскликнула Таппенс. - Надо же! Электрик вновь вернулся в свой подпольный мирок, а Таппенс поднялась на
чердак, превращенный в дополнительную