не звучит похоже.
- Схожу - ка я сегодня к фотографу. Пойдешь со мной?
- Нет, - сказал Томми. - Я, пожалуй, искупаюсь.
- Но сегодня холодно.
- Ничего. Мне нужно освежиться, смыть чем - нибудь холодным и бодрящим паутину, части которой, судя по всему, висят
у меня на ушах, на шее, и даже забрались между пальцами ног.
- Действительно, грязная работа, - согласилась Таппенс. - Ну, а я загляну к мистеру Даррелу или Дарренсу, если я
правильно запомнила фамилию. Но ты не распечатал еще одно письмо, Томми.
- А, я не заметил его. Возможно, в нем что - то есть.
- От кого оно?
- От моего изыскателя, - важно произнес Томми. - Той, которая бегала по всей Англии, постоянно заглядывала в
Сомерсет Хаус в поисках дат смерти, браков и рождений, просматривала газетные подшивки и данные переписи. Она очень
толковая.
- Толковая и красивая?
- Не очень - то красивая.
- Я рада, - сказала Таппенс. - Знаешь, Томми, теперь, когда ты уже не молод, ты можешь - ты можешь обзавестись
опасными идеями насчет красивых помощниц.
- Ты, я вижу, не ценишь верных мужей, - сказал Томми.
- Все мои подруги утверждают, что на мужей нельзя полагаться, - возразила Таппенс.
- И где ты только находишь таких подруг? - удивился Томми.

Глава 5
РАЗГОВОР С ПОЛКОВНИКОМ ПАЙКЭВЕЕМ

Миновав Риджентс парк, Томми поехал по улицам, по которым не ездил уже много лет. Он вспомнил, как, когда у них с
Таппенс была квартира в районе Белсайз парк, они гуляли по Хэмпстед Хис с их тогдашним псом, который обожал прогулки.
Пес был удивительно упрям. Выходя из квартиры, он всегда старался свернуть налево, на дорогу, ведущую в Хэмпстед Хис.
Попытки Таппенс и Томми заставить его повернуть направо, чтобы пройтись по магазинам, как правило, заканчивались
неудачей. Джеймс, терьер с упрямым характером, опускал свое тяжелое, сарделькообразное тело прямо на тротуар,
вываливал язык изо рта и всем своим видом показывал, как он устал из - за того, что владельцы прогуливают его не так, как
надо. Прохожие при этом, как правило, не могли воздержаться от комментариев: "О, взгляните - ка на эту миленькую
собачку. Вон ту, беленькую - похожа на сардельку, не правда ли? Аж запыхался, бедняга. Его хозяева не позволяют ему идти
туда, куда он хочет, а он так устал, так устал".
Томми брал поводок у Таппенс и тащил Джеймса в противоположном его желаниям направлении.
"О, Боже, - говорила Таппенс. - Ты не можешь взять его на руки, Томми?"
"Что, взять на руки Джеймса? Он слишком тяжел".
Джеймс, хитроумно изогнув свое сарделькообразное тело, снова выворачивался мордой в желаемом направлении.
"Глядите - ка, бедный маленький песик. Хочешь домой, да, песинька?"
Джеймс натягивал поводок.
"А, ладно, - говорила Таппенс, - потом пройдемся по магазинам. Придется отвести Джеймса туда, куда он хочет. Он такой
тяжелый, больше никуда его не заставишь пойти".
Джеймс поднимал голову и махал хвостом. "Я с тобой полностью согласен, - говорил его хвост. - Наконец - то вы поняли.
Пошли. Направление - Хэмпстед Хис". Вот так оно обычно бывало.
Томми был удивлен. Последний раз, когда он встречался с полковником Пайкэвеем, тот обитал в Блумсбери, в маленькой
задымленной комнатенке. Теперь же у него был новый адрес: маленький, ничем не примечательный домик, глядящий на
вересковую пустошь неподалеку от места, где родился Китс. Он ничем не выделялся среди других домов.
Томми позвонил. Дверь открыла старая женщина, очень точно соответствовавшая представлениям Томми о колдунье: с
острым носом и острым подбородком, которые почти соприкасались, и враждебным взглядом.
- Могу я увидеть полковника Пайкэвея?
- Не знаю, - ответила колдунья. - А кто вы такой?
- Моя фамилия Бересфорд.
- А, вот оно что. Да. Он говорил о вас.
- Я могу оставить машину